С апреля 2023 года он ведет хроники войны, находясь в зоне специальной военной операции. Благодаря его труду и отваге, мы смогли увидеть фотопроекты «Лица армии» и «Хроника войны», которые уже отмечены на федеральном уровне «Золотым пером России».
А их экспозиция в Самаре стала центром притяжения гостей со всей страны, которым было интересно увидеть живую хронику войны и портреты героев. Кроме того, Олег Ракшин пишет и снимает контент для телеграм-канала «Черные гусары», где рассказывает о гвардейской Александрийской ордена Суворова бригаде. В этом ему помогает его супруга Галина Щерба, которая во всем поддерживает мужа, находясь дома, в родной Самаре. О долге, преданности родной стране, героизме и миссии, ради которой человек готов рисковать собственной жизнью, с Олегом Ракшиным поговорила пресс-секретарь Самарского областного отделения Русского географического общества Наталья Пристенкова.
Олег, вы вернулись в Самару буквально ненадолго. Прямо с передовой – в мирную, размеренную жизнь. Какие ощущения?
Странные. Я бы даже сказал, что мне немного не по себе. Я сейчас сижу в кафе, спокойно пью кофе, а буквально несколько дней назад был там, где летают дроны и гибнут люди. Я сейчас, когда еду на такси или иду по улице, автоматически контролирую небо, примечаю, где можно укрыться, в случае чего. Нужно какое-то время, чтобы переключиться на мирную жизнь, потому что человек привыкает ко всему – и даже к жизни в условиях военных действий.
А когда вы уезжали добровольцем, понимали, что вас там ждет, как будет сложно?
Мне кажется, ни один человек, который идет на войну, не может до конца представлять, куда он попадет и какие будут сложности. Я думал, что имею представление, потому что до войны, как говорится, крутился в околовоенных кругах: выезжал с гуманитарными миссиями, беседовал с ребятами, которые были на передовой. Но прочувствовать это самому – совсем другое. Но поступить иначе я не мог – подписание контракта было вопросом времени. У меня четверо детей, трое пацанов. Как я могу рассказывать им о патриотизме, если сам не пошел «за ленту», когда это было необходимо Родине?
Буквально в первый день, как мы прибыли на пункт временной дислокации, нам выдали бронежилеты и автоматы. Я — человек, который имеет подготовку физическую. И непосредственно перед подписанием контракта занимался силовыми упражнениями, бегал. Но когда я натянул на себя все это обмундирование, я подумал — ой-ой-ой. В целом, наверное, все это на 30−40 килограмм тянет, а с личными вещами там все 50.
В первый же день я попал на передовую, где до позиций врага метров 400 было. Мы приехали ночью – я и еще несколько человек. Я, конечно, дико устал и думал, что у меня от тяжести, которую я на себе таскал, позвоночник в прямом смысле просто в штаны упадет.
И в первый же день мне предложили написать заявление по возрасту – мне тогда уже 52 было. Но я воевать пришел, поэтому отказался.
Меня очень впечатлило взаимоотношение между бойцами. Это настоящее братство. Мне сказали сразу, что нет здесь никаких «вы», все друг к другу на «ты». Помню, как мы зашли в какой-то брошенный домик, а там наши мужики, бойцы, беляши делают. И меня за стол усадили – говорят, вот тебе, брат, беляши, вот чай. И я сидел с ними, поговорили по душам, так тепло и действительно по-братски, что и сейчас даже, вспоминая это, я чувствую, как ком к горлу подкатывает. Сейчас уже почти никого из тех мужиков в живых не осталось.
И самое большое впечатление у меня от войны — это не стрельба, не борьба, не война как есть, а встреча меня в мужском коллективе, в первый день. Их слова — садись, брат, всё, ты такой же, как мы. И у меня просто слёзы на глазах навернулись.
Но вам в итоге предложили заняться медийной деятельностью, тем, что вам, как мне кажется, ближе.
Да, прямо с передовой меня направили в военно-политический отдел 15-й бригады. Помню, когда уезжал, говорил своим – мужики, мы еще увидимся! И вот я еду в УРАЛе, среди военного барахла, и вижу, как в сторону передовой тоже идут УРАЛы — солдаты сидят там, смотрят на меня и машут руками. Для меня это совершенно необычная обстановка была, что посторонние люди тебя воспринимают как брата. И ты этих людей просто видишь какие-то доли секунды, и понимаешь, что это реально боевые братья, без всяких натяжек. И у меня слёзы потекли. Я думаю, ё-моё, какая-то необычная эмоция у мужика за 50 лет, надо же.
В военно-политическом отделе я писал статьи для газеты нашей бригады, писал для телеграм-канала. Изначально была идея, не только у меня, но и у Галины (жена Олега Ракшина, администратор телеграм-канала «Черные Гусары» — прим.ред) поднять уровень нашего телеграм-канала. Чтобы качество контента было значительно выше. Профессиональные фото, видео, эффекты – то есть, использовать тот опыт, который дала нам наша профессия. И надо сказать, у нас всё хорошо получилось. Нам даже стали подражать вражеские ресурсы. Хотя у нас принципиально разные подходы к медиа – они ставят на медийку практически всё. У них договоры с продакшн-студиями, при каждой бригаде есть медиаотдел. С 2022 года уже используют графику и спецэффекты, чтобы ввести в заблуждение людей. Мне, как специалисту, видно, что это компьютерная графика. Но 99% читателей же этого не видят. Их конечная цель – не только повлиять на сознание людей, но и получить максимальное количество донатов на покупку военной техники, тех же дронов. Мы таким не занимаемся, у нас совершенно другие цели и задачи.
Ещё я занимаюсь организацией съемок для федеральных каналов. Если есть событие, связанное с бригадой, и его нужно осветить в федеральных СМИ, то я, с разрешения и по приказу командира бригады, связываюсь с пресс-службой группировки ЦВО. Там уже принимают решение о том, кто из федералов будет освещать это событие.
Была на открытии вашей фотовыставки «Лица армии». Очень сильные работы, просто до дрожи. Как вам пришла такая идея?
Еще до начала войны я хотел сделать портретную фотовыставку. Когда я устал от бесконечного поиска денег на наши проекты — ведь всё, что мы с Галиной снимали, делалось за счет спонсоров. Нам помогал Гоблин (Дмитрий Пучков, — прим ред.) и Егор Яковлев. Государственного финансирования не было, и я помню, что в какой-то момент так устал от этого, что во время съёмок фильма «Волга в огне» загремел в реанимацию с подозрением на инфаркт. Просто устал, выгорел от того, что люди, которые могли бы помочь, не помогали.
В 2021 году по совету жены я занялся портретной фотографией — тем, что мне больше всего нравилось. В то же время, под влиянием творчества официального фотографа британской королевской семьи Рори Льюиса, родилась идея проекта «Лица армии». Но от «хочу» до «реализую» оказалась целая пропасть. В пункте тылового обеспечения 2-й армии я сделал первые фото — просто двух солдат у шлагбаума. И на этом всё зависло, потому что для работы нужно было постоянно выезжать. Но когда началась война, вопрос подписания мною контракта был лишь вопросом времени.
Через месяц после подписания контракта — 21 апреля — у меня уже была первая боевая фотосъёмка. Боевое крещение. Я тогда поехал к Сергею Назарову — будущему Герою России — в первый батальон, где он меня встретил по-братски. Сказал ему, что нужно сделать портреты и взять интервью у бойцов. Он говорит — не вопрос, утром всё сделаем. Только, мол, не раздевайся перед сном, тут всякое бывает. И часов в 6 или 7 утра он просто за шкирку стаскивает меня с кровати, тащит в предбанник дома, а там уже стоят «Ахиллес» Артем Пономаренко — будущий герой России — и другие наши бойцы, человек 8. И мы стоим все вплотную друг к дружке и слышим звук вертолёта и обстрела, потом рядом с нами упала и взорвалась ракета. Окна и двери повыбивало, но, благо, обошлось – все остались живы. А через пару часов, буквально, я уже пошёл фотографировать. Ребятам нравилось позировать и общаться со мной, потому что я — новый человек, который с интересом начинает расспрашивать то, что они друг другу уже сто раз рассказали. 8 человек я тогда сфотографировал и опросил, на сегодня только один из них живой остался.
«Лица армии» — портреты наших бойцов в балаклавах, потому что на тот момент, когда я их снимал, солдатам нельзя было открывать лица. Сейчас же всё чаще их можно фотографировать открыто, и это видно по контенту канала «Чёрные гусары». Все портреты, что представлены на выставке, делались на передовой, отбирали действительно достойных ребят, совершавших подвиги. Мы надеемся, что после войны вместе с Галиной сделаем ещё одну выставку – «Лица армии. Без масок».
Работы и для «Лиц армии», и для «Хроники войны» делались в непростых условиях. Попадали и под атаку дронами, но Бог миловал, как говорится. Где-то в августе начался штурм на Луганском направлении: буквально утром он начался, а уже вечером я с пацанами пошёл туда, помогал таскать боеприпасы, снимал, как это всё происходило. Зашёл на позиции хохлов, вернулся. Тогда меня особо никто не контролировал и я, если честно, дурак был – в том смысле, что вообще о безопасности своей не думал. Однажды даже чуть в плен не попал.
Что это была за ситуация?
Возвращался обратно с позиции и не учёл, что война не идёт единым фронтом, в какой-то момент точка превращается в «слоёный пирог», где и наши, и противник рассредоточены по одной территории. Уже вечерело, я безумно устал. И смотрю – летит «сбросник», дрон многоразового использования. Я от него заскакиваю в лес. И пошёл лесом в сторону переправы. Вышел на полянку, а там лежат бинты окровавленные, одеяла всякие скомканные. Встал, по сторонам оглядываюсь и слышу шепот, не на нашем языке. И у меня волосы на руках просто дыбом встали от ужаса, потому что я понимаю, что противник сейчас оценивает ситуацию – что со мной делать? Вальнуть, в плен взять? Я простоял, показалось, вечность. Потом раз шаг, два шаг – не стреляют. И так я потихоньку вышел на дорогу – каааак побежал! Куда там какая усталость делась? Выскочил на переправу, к речке и упал. И в этот момент начинается минометный обстрел хохлов по нашим позициям. Думаю, надо фотоаппарат достать — поснимать. А достать его сил нет физических. Мне повезло тогда. Но потом сформировалась чуйка, которая неоднократно спасала меня от опасности.
Олег, вы — настоящий военный фотограф! В ситуации, когда вас чуть не убили, а потом еще и минометный обстрел начался, вы думаете о том, что «надо бы всё это поснимать».
Это — дилемма трех «С»: стрелять, снимать, сбежать. У меня в руках автомат и камера. Поскольку я снимаю какие-то события, которые происходят в моменте, надо успеть либо выстрелить, либо сделать снимок. И есть огромнейшее количество интересного материала, который я не снял, потому что в руках был автомат. Один раз я камеру просто бросил и начал стрелять по дронам, потому что они начали атаковать нас. Потом анализировал, думал – а если бы это был Роберт Капа, основатель военной фотографии, он бы снимал? Хотя, в то время, когда был Роберт Капа, не было FPV-дронов.
Однажды мы везли «двухсотых», я взял камеру и начал снимать дорогу. Впервые в жизни тогда я поставил автомат себе под ноги. Впереди, рядом с водителем, сидел раненый офицер. И видим – взлетает «дрон-ждун», так называемый «дрон-камикадзе». Он летел рядом с нами, смотрел в окошко на раненого офицера. Думали – ну, всё. Но оператор решил, видимо, «поиграться» — смотрю, уже в метре-двух надо мной летит. А как схватить автомат? Если он увидит, что я за ним потянулся – всё, он ударит. И мы как-то одновременно все из машины выпрыгнули, не сговариваясь, в разные стороны. Ударился – ничего не почувствовал. Автомат куда-то потерялся. Стою, нашел какой-то железный дрын, чтобы хотя бы им от дронов отбиваться – а это не редкость, когда дроны и прутами сбивали, даже автоматы в них кидали и попадали. Это я долго рассказываю, а в реальности всё произошло в считанные секунды.
Но человек ко всему привыкает, и я уже привык работать в таких условиях.
Я знаю, что под эгидой РГО будут организованы экспозиции фотографий, сделанных для проекта «Хроника войны», в разных муниципалитетах области. Что это за фотографии?
Это самая первая выставка, которая была открыта в Доме офицеров Самарского гарнизона. Я отобрал те снимки, которые показались мне самыми безобидными в какой-то степени. Чтобы не шокировать людей, но показать при этом, что происходит «за ленточкой», передать ту крайне сложную атмосферу, в которой сражаются наши бойцы. Но самое главное – за что они сражаются.
А что Вы лично хотите донести до людей этими работами?
Наверное, не только я. Я – представитель Александрийской бригады и самарского клуба «Бессмертные гусары». Мы хотим показать войну без прикрас. Потому что многие не понимают, что здесь происходит. От чего мы защищаем людей? Ведь если бы не атаки БПЛА на наши территории, которые, к сожалению, происходят, люди бы знали ещё меньше. Хочется показать то, чем является СВО и подвиг наших солдат, настоящих героев и патриотов своей страны. За что и против чего сражается каждый из них.
Есть предварительная договоренность, что фотопроект «Хроника войны» будет выставлен в Государственной Думе РФ, возможно — в Совете Федерации. Радует, что эта выставка уже живёт своей жизнью, что она востребована и трогает сердца. Это значит, что больше людей будут вникать, знать правду, их сложнее будет обмануть и впоследствии представить неверную трактовку происходящего. Я считаю, это — главное. Но что ещё более важно – мы передаем снимки в госархив. И по ним, в том числе, будет восстановлена вся картина событий, когда об этом уже можно будет говорить. Это история, которая должна быть сохранена в неискаженном виде для будущих поколений.
Источник: Русское географическое общество
Подпишитесь на телеграм-канал «Чёрные гусары» — https://t.me/blackhussars
